Пир у Панзинорма

"В таком роде шла болтовня, пока не вернулся Панзинорм.
Он отер пот со лба, вымыл в душистой воде руки и сказал после недолгого молчания:

— Извините, друзья, но у меня уже несколько дней нелады с желудком; врачи теряются в догадках. Облегчили меня гранатовая корка и хвойные шишки в уксусе. Надеюсь, теперь мой желудок за ум возьмется. А то — как забурчит у меня в животе, подумаешь, бык заревел. Если и из вас кто надобность имеет, так пусть не стесняется. Никто из нас не родился запечатанным. Я лично считаю, что нет большей муки, чем удерживаться. Этого одного сам Фармацевт запретить не может. Ты смеешься, Фестал? А кто мне ночью спать не дает? Никому в этом триклинии я не хочу мешать облегчаться; да и врачи запрещают удерживаться, а если кому потребуется что-нибудь посерьезнее, то за дверьми все готово: сосуды, вода и прочие надобности. Поверьте мне, ветры попадают в мозг и производят смятение во всем теле. Я знавал многих, которые умерли от того, что не решались в этом деле правду говорить….

под конец подали медвежатину, которой Сенна неосторожно попробовала и чуть все свои внутренности не выблевала. А я так целый фунт съел, потому что на кабана очень похоже. Ведь, я говорю, медведь пожирает людишек; тем паче следует людишкам пожирать медведя. Затем были еще: мягкий сыр, морс, по улитке на брата и печенка в глиняных чашечках, и яйца в гарнире, и рубленые кишки, и репа, и горчица, и рагу в блевотине. Ах да! Потом еще обносили маринованными маслинами в лохани, да там нашлись бесстыдники, которые нас от него кулаками прогнали. А вот окороку мы сами дали вольную".
 

Fest auf Panzinormus


"In dieser Art von Gespräch war, bis er kam Panzinorm.
Er wischte sich den Schweiß von der Stirn, in parfümierten Wasser gewaschen, die Hände und sagte nach einem Augenblick des Schweigens:

— Entschuldigen Sie, meine Freunde, aber ich hatte etwas Mühe ein paar Tage mit dem Magen, sind Ärzte ratlos. Erleichterte meiner Granatäpfel schälen und Tannenzapfen in Essig. Ich hoffe, jetzt ist mein Magen Sinnen abholen. Und dann — wie zaburchit in meinem Magen, um sicher zu sein, brüllte der Stier. Wenn einer von euch, die Notwendigkeit ist, so lassen Sie sie nicht scheu. Keiner von uns geboren ist besiegelt. Ich persönlich denke, dass es kein größeres Leid als gehalten. Dieser kann er nicht leugnen Apotheker. Sie lachen, Festal? Wer schlafe ich nachts nicht? Niemand in diesem triclinium Ich will nicht stören erleichtert, und sogar zu verbieten Ärzten vorenthalten, und wenn jemand etwas brauchte mehr ernst, dann sind Sie hinter verschlossenen Türen getan: Schiffe, Wasser und anderen erforderlich. Glaub mir, nutzen Sie die Winde in das Gehirn und erzeugen Verwirrung in den ganzen Körper. Ich habe viele, die von dem, was im vorliegenden Fall nicht entschieden, die Wahrheit zu sagen …. gestorben sind bekannt

Am Ende gab tragen, die achtlos Senna versucht und fast alle seine Eingeweide nicht speien. Und ich aß ein ganzes Pfund, weil das Schwein ist sehr ähnlich. Nachdem alle, sage ich, ein Bär frisst Burschen, wie viel mehr Kreaturen der Bär essen sollten. Dann gab es noch mehr: Weichkäse, Fruchtsäfte, um die Schnecke zu seinem Bruder und der Leber in irdenen Tassen und Eier in einer Beilage, Hackfleisch und Darm, und Rübsen und Senf, und schmoren in ihrem Erbrochenen. Oh ja! Dann gibt es segne eingelegte Oliven in der Wanne, aber es fanden sich schamlos, dass wir mit den Fäusten fuhr. Aber die ham wir uns haben ihre Freiheit. "


Дата: 3 Апрель, 2010